Неточные совпадения
Сколь знаменательно появление Эккегарта еще в католическую эпоху германской истории, но уже на пороге нового времени, накануне реформации, как прообраз, предуказующий какую-то фатальную обреченность германского гения к извращению
христианства в
сторону религиозного монизма, пантеизма, буддизма, неоплатонизма, имманентизма!
В иудействе и язычестве с наибольшей силой противопоставились две антиномически сопряженные
стороны религиозного сознания, оба его полюса: трансцендентность и имманентность Бога миру, и только
христианство было в силах чрез боговоплогцение «примирить» (по слову ап. Павла) расколовшееся религиозное самосознание.
Незадолго до смерти зимой 1941/42 г. в статье «Расизм и
христианство» он писал: «Есть особая предустановленность во взаимоотношении Германии и России, род эроса, поработительного со
стороны германской и пассивно-притягательного с русской…» (Подробнее см.: Булгаков С. Н. «
Христианство и еврейский вопрос».
Современный тоталитаризм есть обратная
сторона кризиса
христианства.
Есть две
стороны в учении Н. Федорова — его истолкование Апокалипсиса, гениальное и единственное в истории
христианства, и его «проект» воскрешения мертвых, в котором есть, конечно, элемент фантастический.
Его религиозная философия некоторыми своими
сторонами ближе к буддизму, чем к
христианству.
Но, с другой
стороны, он говорит, что бунтующие против
христианства тоже суть Христова лика.
Русская Церковь, со своей
стороны, в настоящее время, если не ошибаюсь, ставит перед собой подобную цель из-за происходящего на Западе возмутительного и внушающего тревогу упадка
христианства; оказавшись перед лицом застоя
христианства в Римской Церкви и его распада в церкви протестантской, она принимает, по моему мнению, миссию посредника — связанную более тесно, чем это обычно считают, с миссией страны, к которой она принадлежит.
Этот бытовой характер славянофильства не мог не ослабить эсхатологической
стороны их
христианства.
Сущность
христианства, которую многие тщетно пытались разгадать со
стороны, — в личности Христа, в космической роли этой таинственной Личности.
А с другой
стороны подстерегает опасность той рационализации Церкви в христианском быту и христианском богословии, которая делает
христианство смертельно скучным, пресным и уродливым.
Человеческая стихия была, с одной
стороны, принижена
христианством в истории, а с другой — ложно возвеличена в лице папы, царя, иерархии, в человеческом быте и человеческих мнениях, выданных за божеские.
Христианство внесло дуализм, который в новое время пытались преодолеть в
сторону господства государства, но который принципиально непреодолим.
Лютер пламенно восстал против закона в
христианстве, против законнической этики и пытался стать по ту
сторону добра и зла. [Л. Шестов видит сходство в деле Лютера и Ницше.]
Но, с другой
стороны, можно сказать, что
христианство нравственно ухудшило человека, создав невыносимый конфликт сознания и бессознательного.
С одной
стороны,
христианству обязан человек своим высочайшим нравственным сознанием и своими высочайшими нравственными эмоциями.
Христианство открывает благодатное царство, стоящее выше закона, по ту
сторону закона.
С одной
стороны,
христианство как будто унижало человека, признавало его существом греховным и падшим, призванным к смирению и послушанию.
Но, с другой
стороны,
христианство необычайно возвышает человека, признает его образом и подобием Божиим, признает в нем духовное начало, возвышающее его над природным и социальным миром, признает в нем духовную свободу, независимо от царства кесаря, верит, что сам Бог стал человеком и этим возвысил человека до небес.
В 1682 г. в Англии доктор Лейтон, почтенный человек, написавший книгу против епископства, был судим и приговорен к следующим совершенным над ним наказаниям: его жестоко высекли, потом отрезали одно ухо и распороли одну
сторону носа, потом горячим железом выжгли на щеке буквы SS: сеятель смут. После семи дней его опять высекли, несмотря на то, что рубцы на спине еще не зажили, и распороли другую
сторону носа, и отрезали другое ухо, и выжгли клеймо на другой щеке. Всё это было сделано во имя
христианства.
— Да, может быть. Я мало этих вещей читал, да на что их? Это роскошь знания, а нужна польза. Я ведь только со
стороны критики сущности
христианства согласен с Фейербахом, а то я, разумеется, и его не знаю.
Но мы, с своей
стороны, не можем разделять подобных сомнений, которые привели бы ни к чему другому, как к отнятию у
христианства его отличительного характера.]
Туманная, наклонная к созерцанию и мистицизму фантазия германских народов развернулась во всем своем бесконечном характере, приняв в себя и переработав
христианство; но с тем вместе она придала религии национальный цвет, и
христианство могло более дать, нежели романтизм мог взять; даже то, что было взято ею, взято односторонно и, развившись — развилось на счет остальных
сторон.
— А по-моему, — продолжал он, — это и для правительства прямой ущерб. Правительство источников новых не видит, а стало быть, и в обложениях препону находит. В случае, например, войны — как тут быть? А окроме того, и местность здешняя терпит. Скольким сирым и неимущим было бы существование обеспечено, если б с вашей
стороны приличное направление сельскохозяйственной деятельности было дано! А ведь и по
христианству, сударь, грешно сирых не призирать!
И этот роковой факт нашей церковной истории может быть объяснен лишь тем, что восточное православие не было вселенской церковью, что в нем был некоторый уклон от вселенского
христианства в
сторону партикуляризма и провинциализма.
Со времени Константина, язычника из язычников, которого церковь за все его преступления и пороки причисляет к лику христианских святых, начинаются соборы, и центр тяжести
христианства переносится на одну метафизическую
сторону учения.
— Придумал я, братцы, тему… — говорит он, хмелея. — Хочется мне изобразить какого-нибудь этакого Нерона… Ирода, или Клепентьяна, или какого-нибудь, понимаете ли, подлеца в этаком роде… и противопоставить ему идею
христианства. С одной
стороны Рим, с другой, понимаете ли,
христианство… Мне хочется изобразить дух… понимаете? дух!